90-е годы. Пришло время рэпа, наркотиков и беспредела.
Не буду затрагивать плохие стороны своей истории и истории тех, кто сталкивался с этим.
Я и не думал завязывать с break-dance. Впервые за все это время стал задумываться о своем внешнем виде. На фоне всех брейкеров я смотрелся, как гадкий утенок. Мне надо было одеваться. А где достанешь крутой прикид в то время? Все брейкеры как один занимались "утюжкой". Их так и называли "утюги". Они впаривали иностранцам все, начиная от наших военных атрибутов и заканчивая часами (командирские, хронографы) и футболками с эмблемами СССР, КГБ и т.д., а в обмен получали валюту или фирменные шмотки. Я тоже втянулся в это дело. Появились деньги и, причем немаленькие по тем временам. Со шмотками тоже проблем не было. Это не тот китайский и турецкий ширпотреб, который сейчас заполонил весь рынок. Одевался во все "родное". Белые перчатки и "киски" остались в 80-х годах. Это была новая эра - эра выживания. И, по-моему, я ее принял во всеоружии.
Дергач привел меня в "Дом комсомольца и школьника" (ДКШ). Там была база "Магического круга" и заправлял всем этим Юрич. Ни имени, ни фамилии я уже не помню. Для меня, как и для многих, он остался как просто Юрич. Помимо тренировок он давал добро на вечерины, которые проводили они - ребята. Таких вечерин тогда нигде в Москве не устраивали, они были закрытого типа, но о них знали все, к сожалению, их было немного. Зал, где они проводились, был небольшим, а народу, как ни странно, было битком. Там крутили один рэп, танцевали break-dance. Атмосфера была как в фильме "Beat street", а вечерины так и назывались - "Scrach". Помню, Ганс с Мендесом на открытии читали рэп. Все гуляли, тусили, короче, круто было.
Я потом часто стал приходить в ДКШ тренироваться. "Магический круг", как многие другие команды, состоял, в основном, из низовиков, и я невольно стал тренировать breaking. Учился разным забежкам. Тогда не было такого понятия "style", как сейчас их называют. Краб показывал мне как правильно их делать, затем объяснял выход на "свечу" (кручение на прямой руке). Топор показал "гвоздь" - это кручение на голове с сомкнутыми, прямыми ногами. Потом пошел "свип" (что такое "свип" на словах мне трудно объяснить).
Ганс все время на меня злился. Он ведь тоже тренировал breaking, и, наверно, во мне видел такого же конкурента, как и в Pop's. Один раз не выдержал и подвалил ко мне, когда я тренировал "свип", и говорит: "Ты сначала верха научись танцевать, а потом уж опускайся на пол." После ко мне подошел Краб, с его лучезарной улыбкой: "Не обращай внимания, Пин. Он в тебе видит злостного конкурента после того, как ты его пощекотал на "Колобке".
Помню, на Арбате, летом танцевали и я крутил "свип" настолько высоко, что ко мне подошел C.Ney и сказал: "Еще немного и будешь выходить со "свипа" на "свечу".
У меня это получалось три раза в жизни, но я на этом не заморачивался. Pop's как был моим основным стилем, так и остался.
Краб с топором сделали синхрон в Pop's. он был довольно не плохим и Краб мне сказал после того, как они мне его показали: "Все, Пинчер! Ты убран". Наверное, он сказал это в шутку. Я тогда подумал, улыбаясь: "Вызовите меня на бои, и я вас, как говорится "без вазелина". Никакой супер-пупер синхрон не поможет, Pop's-исты фиговы". Потом вслух сказал: "Хороший синхрон".
Жизнь кипела и, по ходу дела, я втянулся в эту уличную культуру. Мы рисовали граффити, танцевали break-dance, устраивали вечерины, собирались в команды и бились друг с другом. Это своего рода романтика, которая тогда не приносила никаких денег. А нам они были и не нужны потому, что они у нас были. Этот образ жизни давал нам некую отдушину. Это как болото, которое, если затянет, то выбраться из него, не скажу, что тяжело, но этот след останется в человеке на всю жизнь - след улицы.
Все поменялось в моей жизни, даже моя комната, которую я целиком разрисовал. Ни одного чистого места не осталось. Все было в граффити. Это давало мне пищу для моих недалеких речитативов, идей и разнообразие тем для раздумья, особенно по ночам. Я любил размышлять в это время суток, когда мои мысли были наиболее обострены. Когда я поехал в очередной раз в "Молоко", с невысоким парнем, не помню его имени. Знаю, что его прозвище было Пиф. Для меня он на всю жизнь так и останется Пифом. Он был старым брейкером тех времен, когда вся наша арбатская тусовка еще ничего не умела. Пиф - наглый и пошлый тип. Любил подколоть, какую-нибудь дрянь сказать, но человек был добрым и открытым к своим. Он уже не танцевал.Уровень развития его“loking-a”, которого он называл streetом, соответствовал старому уровню 85 года. Тогда этот стиль был бойцовским и он мне часто говорил: "Увидел бы я тебя в те годы, вызвал бы и вышиб за пределы круга, а потом еще и харю начистил, чтоб не выпендривался". На что я ему ответил: "Сейчас не то время. Если хочешь подраться, не обязательно вызывать в круг, а достаточно выйти за пределы его".
Вот так, примерно, мы "нежно" познакомились. Он стал часто меня приглашать на всякие свои тусовки. Чем-то я ему понравился… А затем потащил в Запорожье, к его старому другу, с которым Пиф служил в армии. У друга была свадьба. Мы там круто зависали. На свадьбе, естественно, без break-dancа не обошлось. Этот идиот там сам чуть не женился. - Такого секса у меня еще никогда не было. Она настоящая "Королева любви" Я женюсь на ней и здесь останусь жить! - Слава богу, он вовремя протрезвел и осекся.Очередное предложение Пифа было поехать на гастроли с певицей Светланой Разиной, в качестве "разогрева", и к тому же за это платили. Я согласился, хотя, уже намечался очередной фестиваль тех лет "Колобок-90". Я повелся на деньги и потом об этом очень пожалел.
Поездка была скучная и утомительная. Первые пять дней я с Пифом выступал, а после того, как Пиф поговорил с Москвой, он взял расчет и свалил обратно. Оказывается, по нему девушка соскучилась. Очень любвеобильный парень оказался. Таким мне запомнился Пиф. Находясь на гастролях, я тоже позвонил в Москву и от мамы узнал, что из армии вернулся Pop's. Я считал дни до конца этого кошмара и очень хотел с ним встретиться.
Наконец кошмар закончился, и я приехал в Москву. Созвонился с Pop'sом. Ну, все как обычно.
- Здорово, Pop's-яра! Как дела? Давно не виделись.
Договорился с ним о встрече.
Pop's, когда я был на гастролях, разговаривал с арбатскими и они ему сказали, что я поднялся в break-dance и его спокойно могу убрать. Он в это никак не мог поверить, ведь перед армией я был щенком неопытным, которого он "делал", не напрягаясь. Pop's перед моим звонком несколько месяцев тренировался до десятого пота, в госпитале (его комиссовали по какой-то болезни) и конкретно готовился к битве со мной.
Когда мы, наконец, встретились, он- таки сказал:
- Я слышал, что ты стал супер-пупер танцором?
- Ну, так говорят.
- Сегодня будем биться, но без свидетелей. Я тренировался, поэтому не радуйся, что ты меня уберешь. Лучше позаботься о своей заднице.
Я решил сегодня вазелин не брать.
Мы поехали ко мне домой. Потрепались о том, о сем. У Pop'sа словно были иголки в заднице и он, не дожидаясь конца разговора, не выдержал: "Ладно, хватит лясы точить. Врубай музыку и вперед!"
Я был спокоен, как удав. Pop's это видел и уже начал сомневаться в своих словах по поводу вазелина. Он хотел увидеть, и он это увидел.
Pop's начал первым, как это и положено. Когда я увидел его выход, то понял, что он или прикалывается, или зря меня вызвал. Не прикалывался, к тому же это было не в его духе. С чувством собственного достоинства и напряжения, он показал мне на центр: "Ну, давай, король pop's-а долбаный, покажи." С первого же моего выхода у Pop'sа округлились глаза. Он чувствовал, что просрал, но какая-то, хоть и малая надежда, но была.
- Ни х…я себе! Ладно, а что ты скажешь на это…
С обреченным видом, типа: "Помирать, так с музыкой", он показал
очередную фишку. Похоже, тренировал ее долго.
- Ничего не скажу. Лучше покажу.
Я ответил фишкой посильней, чем моя предыдущая. Наконец Pop's сдался, после моего 2-го выхода. Такого еще не было в его биографии, чтоб так быстро и так далеко.
- Все, Пин, хватит.
- Это еще не все.
Третий мой выход состоял из нескольких сильных фишек. Я помнил тот день, когда он меня зверски и беспощадно "порвал" и в тот момент мы поменялись местами. Он был дерьмом, я - Д'Артаньяном.
- Да, Пин, мне больше нечему тебя учить, скорее, наоборот.
Pop's еще долго не мог успокоиться и пытался меня "порвать", но эти жалкие попытки для меня были, как игра с неопытным котенком. Я благодарен ему. Он вселял в меня надежду, когда я в ней нуждался, что в break-dance, что в моральном плане. Он дал слабому, неопытному щенку надежду и уверенность в себе и вырастил Пинчера, который до сих пор дает просраться молодым выскочкам. Себя не похвалишь, никто не похвалит!
Вот такой сценарий, как в кино. Ученик превзошел учителя, и, оглядываясь назад, самому с трудом верится, что такое было. Но это действительно было. Я, как сейчас, все это помню: переживания, досаду, злость, победы и поражения, что только укрепили мой дух и сделали сильней.
А что касается "Колобка-90", то я мало, что о нем знаю. Ведь меня на нем не было. Дергач рассказывал, что он подавал заявку на pop's, но пролетел, потому что делал одно и то же. Еще бы. Столько не танцевать… Кентошу все-таки убрали в king-tut-e, он сам это признал, так и сказал: "Наконец-то меня сделали"